Сияние пьяных ангелов

22 ноября 2006 г. Просмотров: 5090 RSS 2
Графомания

"У пьяных свой бог". Ну, в народе так говорят. Вот вроде понятно, а смысл-то какой брезжит! Бог-то один. Один-одинёшенек. А откуда Свой, то есть - Другой взялся? И уже мурашки по спине. Значит, и не бог вовсе?

Ну, напрягаться не надо. Не бог, конечно. Ангел. У каждого свой ангел. Он и спасает дурака. Дичайшие ситуации я видел за свою жизнь. Неправдоподобные. Тонут, горят, взрываются, на железо пьяные падают. И - живут после. Паноптикум какой-то.

А тут вот на днях в соседнем подъезде мужик картину вешал. Кувырк с табуретки и шесть сантимов какой-то чугунной декорации себе в голову. Только рот успел открыть. И такое удивление на лице - что за хуйня, типа? Ни печали соответствующей, ни досады. А просто - что за хуйня? Изумился парень насмерть.

Но то трезвый. У них всякое бывает. А Колька со второго этажа упал прямо в окно, когда курил и заснул. Упал на асфальтовую отмостку, и видеть его никто не видел, ибо он за куст сирени свалился. Утром проснулся и то же вопрос - что за хуйня, типа? Где я?

И начинается тут Великая Загадка Пьяного Человека. Не решенная по сию пору. Почему эти сукины дети не мрут, как все.

Академики говорят - у пьяного мышцы полностью расслабляются. Мало того, он не координирует своих действий. Не готовится к плохому. Поэтому, когда, к примеру, падает - он как медуза падает, расслабленно. Или как коврик. Вы много ковриков разбитых падением видели? Я тоже ни одного. Но это-то понятно.
Это физика и против нее не попрешь.

Сэнсеи говорят - у пьяного гармония с внешним миром и примирение с миром внутренним. Оттого он ни с чем не конфликтует и, мало того, все, с чем он соприкасается, приобретает плюшевый характер детской обслюнявленной игрушки. Ну вот, например, кирпич. Летит прямо в голову. Долетает. Видит - цель пьяная в говно. И падает на землю, слегка только подправив жертве макияж. А почему он не разбивает алкашу все на свете? А потому что кирпич плюшевым становится. Соображать надо, говорят сэнсеи. Налейте-ка нам еще по стакану - пора медитировать.

Объяснений много. Еще у пьяных, говорят физиологи, нет нормального человеческого шока и нормальной человеческой реакции на раздражители. Поэтому ты ему ебсь - а ему похую. Помню, в экспедиции рублю дрова столярным топориком. Вы вот все в жопу городские и интернетовские и не знаете, что столярный топорик бреет. Вообще, им дрова, конечно, не рубят - это нонсенс. Но это мой топорик, я что с ним хочу, то и делаю. Рублю. Мимо проходит Миша Боголюбов. Уже одна фамилия его значит, не правда ли? В плепорцию. То есть - пока стоит. Но, видимо, не надолго. А дальше следует финт мелких событий. Я рассекаю последнюю чурочку и вонзаю топорик в рядом лежащее бревно, чтобы перекурить. В это же самое мгновение Миша ставит ногу почти на то же место. И это почти приводит вот к чему. Топорик по траектории, все же, вонзается в бревно. Но при этом на лету рассекает ему самую, что ни на есть вену. Ну вот разуйтесь, встаньте - видите, набухла? Здоровая такая, толстая, как карандаш. Вот ее я рассек.

И фонтан крови, само собой.

Вот что должен делать в таком случае трезвый человек? Упасть в обморок, заорать, подпрыгнуть. Помолиться, в конце концов. Посмотреть мне в самую, блядь, сетчатку глаза. В общем, как минимум - испугаться.

Ага. Два раза.

Миша просто с интересом посмотрел на фонтан и сказал примерно следующее:

- Нда. Надо к Ленке за спиртом идти.

Вот при чем тут Ленка? При чем тут спирт? Где тут логика?

Фонтан вверх побил-побил и иссяк. Мишка сел на бревно, лопух какой-то сорвал, пальцем прижал к ране и добавил:

- Или пусть сюда несет, что ли?

В общем - торжество духа. И никакой, блядь, трагедии. И никаких последствий.

Потом этот Мишка (тракторист он был и распиздяй, каких мало) выпал в соответствующем виде со своего боевого трактора "Беларусь" прямо, казалось издаля, под заднее огромное колесо. Трактор уебался в сельский клуб и заглох. А Мишка уебался на землю и уснул. Колесо проехало по энцефалитке распиздяя, не задев его совершенно. Ну, и где справедливость, спросите вы?

Справедливость, однако, есть.

И заключается она в огромном, невероятном количестве ангелов, спасающих наши души и до смерти и даже после ее.

Крылья.

Вот принято считать, что у ангелов белые крылья... Ну, и что это за ангел? Это бройлер какой-то, утка птицефермовская, гусь совхозный.

Настоящий ангел должен быть с иссиня-черными крыльями. Я лично после семи бутылок вижу именно такого.

Описываю.

У него нет глаз. То есть - есть, конечно. Но упаси тебя Господи глянуть в них. Глаза выжжет не хуже, чем сваркой.

Нет тела. Оно скрыто под черной бесформенными одеждами. Мне почему-то кажется, что под одеждами тоже ничего нет. Одна пустота.

Нет ног. Он не ходит. Когда он передвигается, создается впечатление, что он просто скользит в воздухе. Впрочем - вся эта ботва тоже под одеждами.

А вот голова есть. Она угадывается. И волосы есть. Они струятся по плечам и ниже.

Но это все ерунда.

Огромные, убийственной черноты крылья. Перо к перу. Блестящие, с металлическим отливом перья. Они острые на концах. Они еле слышно шелестят в покое, а когда ангел распахивает свои мерцающие крылья, пытаясь охватить полмира - они издают шорох смерти. Почти звенящий. Крылья завораживают. На них и только на них можно смотреть в этот миг. Они распахиваются, деля весь мир на две половины. Одна половина перед ним - где вы. И одна половина за его спиной - где только тени. Как летает ангел - я не знаю. Не видел. Мне кажется - когда он делает все один только взмах - начинается ураган. Не зовите ангела. Просто, когда вам плохо, представьте, что за вашей спиной стоит ангел с огромными крыльями. Его крылья на какой-то миг станут вашими. И вы взмахнете ими один только раз. И начнется ураган. Шорох смерти.

Один священник мне сказал, что это ангел на самом деле. Но только тот - падший. Демон, то есть. Вечно одинокий скиталец. Вечно отринутый. Бездомный.

Откуда я знаю? Где я его увидел? Как я понял, что это он?

Вопросы эти бессмыслены. Выпейте за день семь бутылок водки. И вы увидите кого угодно.

Если останетесь живы.

Если.

Останетесь.

Живы.

Что, в общем, сомнительно. Тут, значит, смех в зале. Смейтесь, смейтесь, чего вы?

Не хочется? И мне не хочется.

Но надо.

Потому что, блядь, вся наша жизнь - это смех, ебать его в сраку!!!

Дайте мне гитару, сейчас я вам заебеню!

Так вот. Пьяные ангелы. Или ангелы пьяных. Они будут всегда.

Почему, спросите вы?

Потому что у людей все одно есть время смерти. Оно нам назначено. Нам его протатуировали где только можно. На лбу, на ладонях, на языке. Не видит его только ленивый. Не знает о нем только анацефал. Из чего следует, что все мы сплошь ленивые и долбоебы.

И вот алкаш. До дня смерти ему - как до Луны пешком. Ну, лет 10, скажем. А делает он все, чтобы классно завернуть боты, скажем, сегодня.

Ага. Кто ж ему даст? Кто ж ему позволит? Перечеркнуть божий промысел и все такое! А как все начнут без высшего разрешения помирать - что ж тогда будет?

Бардак.

И потому - ангелы. И белые. И черные. Носятся над землей и спасают недоумков. Вопреки физике. Химии. Вообще - элементарнейшей логике. И здравому, блядь, смыслу! Спасают не лучших (но не лишних, прошу заметить!) представителей рода человеческого во славу гармонии и чуть ли не вопреки матери-природе. Отчего и рождается поговорка о том, что у пьяных свой бог.

А жизнь это раз за разом подтверждает.

82-ий год.

Серега Дудин или как-то так фамилия - не помню точно. Малина студенческая. Пятый этаж, двухкомнатная квартира. Танцы-манцы, выпивон. Эпицентр лета. Окна все настежь. Серега спит на широком подоконнике в совершенно анабиозном состоянии. Одет он уже не вспомню во что, но на ногах шлепанцы. Один бок он во сне отлеживает и решает перевернуться. Немая сцена. Потому что вот он был. А вот его нет. Крика тоже нет. Несемся к окну. До самого четвертого этажа - мощная разлапистая крона старого карагача. И больше, откровенно говоря, нихуя не видно. Несемся вниз. Все, конечно, понимают, что толку нет. И не будет. Но во-первых - интересно. Во-вторых - ну, типа, жаль. Немного, откровенно говоря, совсем немного, но жаль. Потому что безобидный был Серега, и жить не мешал.

Дальше картина японскими фломастерами. Яркими такими. На втором этаже встречаемся с Серегой. В одних штанах. Царапины через все ебало, а равно и по всему торсу, босиком.

Улыбается.

- А эта... Тапки не видали, мужики?

И что? Не ангел разве пролетал? Да самый настоящий!

84-ый год.

По городу течет речка-говнотечка в самом прямом смысле этого слова - то есть, практически канализационная кишка мегаполиса. Над ней кое-где мостики. Над ней же кое-где трубы. Разного назначения. И вот одна труба, диаметром 150 миллимов, идет вдоль мостика, над самым гнусным местом этой, с позволения сказать, реки. Внизу - две дохлых собаки, ил, состоящий наполовину из говна, и куча гниющего мусора. Берега речки довольно крутые и все поросшие густым-прегустым тальником. Висит труба, чуть прогнувшись, пролетом примерно метров 10. Ну и пусть бы висела. Двести лет. Кому она нужна. Но не все так просто. Та самая контора, которая эту трубу протянула, видимо, что-то там просчитала и решила, что ходить по ней нельзя. А никто и не думал по ней ходить. До тех пор, пока эти идиоты не нарубили арматуры кусками и не наварили ее поверх этой трубы, чтобы, значит, подонки не вздумали по ней гулять. Получилась такая колючая анаконда. Или сильно растянутый еж.

Вот и развлечение для подонков. По голой трубе пройти - на хуй она нужна. Неинтересно. А по колючей? О! А внизу говно. О! А на спор? Экстремальное развлечение. Адреналин и все такое.

Ну, пацаны и стали там пробежки устраивать. Через день, да каждый день. Ну, раз в неделю, знамо дело, в говно кто-нибудь валился. Это всенепременно.

Но это пацаны. А тут, значит, студенты пятого курса. Степенные, почти специалисты. Только пьяные очень. И видят они такой народный аттракцион в исполнении подрастающего поколения. И по трансцендентальной, то есть, неизвестной им самим причине, один студент спорит на бутылку водки, что тоже пройдет, аки тверёзый.

Ударили по рукам. Камикадзе еще сотку принял для куражу, и пошел. В белых джинсах, в белой рубашке, в босоножках и белых носках. Голубь мира, ептыть.

Но тут одна промашка. Под тринадцатилетними уродами труба себя сносно вела. А под стокилограммовым преддипломником опасно стала прогибаться и даже раскачиваться. До середины дошел стьюдент, и не удержался. Сначала он спотыкается и падает мордой вперед на арматуру. Арматура, не будь дура, протыкает ему щеку. Руки он рефлекторно вперед выставил, в трубу уперся, и как-то живот с грудью у него не пострадали. Это хорошо. Но босоножек застревает в другой арматуре. Намертво. Стьюдент аккуратно вытаскивает железяку из щеки. Капает кровища и вообще - становится весело. С трудом артист народного цирка встает. Ему делать все равно больше нечего. И падает уже назад. На задницу. Арматура немедленно вонзается в ягодицу, причем глубоко. А труба все раскачивается и гнется. Стьюдент встает опять, железяка выходит, и из дырки льется опять же кровища.

И что интересно - помочь, в принципе, нельзя. Как тут поможешь? Цирк продолжается. Сто килограммов пьяных малотренированных мускулов идут дальше. Теперь им еще сложнее. Кровь стекает прямо на трубу и становится склизко. Через ровно метр стьюдент валится снова. Протыкает уже, наконец, живот и ему становится откровенно хуёво. Встает. Опять падает назад, протыкая опять ту же ягодицу (а ведь мог другую!). На этом страдалец решает шоу заканчивать. Не вставая, он валится с трубы, разворачивая себе многострадальную жопу арматурой. И падает в ил, наполовину состоящий из говна, а на вторую половину из самых злющих бактерий в мире. Нет, высота там была небольшая. Метра три. И ил мягкий. И вообще - утонуть там невозможно. Но вот выкарабкаться... Еще полчаса, как партизан, стьюдент выбирался, вытаскивая себя чуть ли не за волосы. Поочередно засасывало то одну ногу, то другую, текла кровища и как-то все сразу забыли, что он был в белом. Он и сам забыл. На берег вылезло чудовище. Пьяное, окровавленное, потерявшее человеческий облик чудовище и сразу потребовало водки на том основании, что на тот берег оно, все-таки, попало. Водки ему дали. И вызвали скорую. Как оказалось - вовремя. Щека - хуйня. И даже жопа, оказалась, хуйня. Она, кстати, быстрее всего зажила. А вот живот... что-то не совсем туда арматура попала.

Но и в этом дурацком случае ангелы были на чеку. Иначе и быть не может. Ибо не пришло время.

86-й год.

Стройка какой-то херни. Кстати, тоже про железяки история. Знаете, что такое ленточный фундамент? Это когда варят, грубо говоря, периметр из арматуры, ставят опалубку и заливают бетоном. Все просто. А арматурные штыри, пока не зальют, торчат вверх. Варил сварщик в котловане такой периметр. Штыри воткнул, к ним поперечные собрался приваривать - в общем - идет работа. Курить пошел, а тут и обед. И на хуй все. А в бытовке, значит, аванец пропивают. И выходят два другана поссать. Радостные такие уже. Мимо котлована надо пройти к сортиру. Туда идут нормально. Обратно один на ходу сигарету подкуривает, оступается и летит вниз. Спиной на штыри. Приземляется уже с зажженной сигаретой, точно попадая между всех железяк и даже испугаться не успевает. Лежит внизу на мягком грунте между штырей и курит. А что еще делать?

Не орать же благим матом. Все ж таки - гегемон.

Ну.

Типичный случай ангельского спасения. И не ебите мне мозги, что это случайность.

92-й год.

Армия. Ну, там завсегда бардак, вы ж помните. Автомобильный бокс, два сто тридцатых мордами друг к другу. Две штуки защитников родины собираются ехать догоняться, поскольку водки сколько не возьми - все равно мало. Какого хуя один между машинами стоял и что он вообще там делал - неизвестно. Второй в кабине заводился. Ну, а педалей-рычагов там же много, в сто тридцатом, вы же в курсе. Особенно, когда в дугу. И нажать не то или не туда очень просто. Вот он не туда и нажал. Рванул ЗИЛ вперед и второго защитника родины - пополам по талии, по высоте бампера. Да так, что второй грузовик в стенку жопой въехал. Ну, спрашивается, когда груз двести и все такое? А никакого груза двести не было. Травма была, да. Кой-чего порвало-лопнуло, да. Но не смертельно. Потому что в кармане у защитника родины была самопальная длинная отвертка. Делают такие из клапанов. Если его на холодную оттянуть - сносу такой отвертке не будет. Она практически вечная. И крутить ею можно не только штатные винтики, но и в жопу прикипевшие не пойми что. А также пользоваться как рычагом и холодным оружием. Вещь эта универсальная. И крепости невъебенной. Оно и понятно - клапан.

В общем, этот кусок стали попал аккурат между бамперами, встал в распор, и не дал солдату умереть. Хотя шкуру проткнул, но это мелочи.

Хирург-коновал удивлялся. В рубашке ты, говорит, младший сержант родился. Ты, говорит, должен был уже с переломанным позвоночником в цинке загорать.

В какой, на хуй, рубашке?

Ангел то барражировал.

И не просто ангел, а с юмором.

Да.

Или вот, 91-ый год.

Идет по Дому Ученых опять же - ученый. А кто ж там еще может идти? Не шахтер же! Только он с банкета идет и в неудобосказуемом виде. Скажем - вообще, чудом идет. Лежать должен светоч науки горизонтально и не отсвечивать. А он идет. А в Доме Ученых - большой такой холл. В четыре, или даже пять рядов огромных стекол в высоту. Это стекло эксклюзивное. Толщина его 8 миллиметров. Размер - два на три метра. Весит - мама дорогая. Вшестером стекольщики его вставляют. Ну вот. Как раз в этот момент и вставляют. В самом верхнем ряду. Леса мощные строительные поставили, сконцентрировались, тянут, готовят резиновые уплотнители и такие алюминиевые фиксаторы типа штапика. Все вроде нормально. Одна беда. Вертикально его держать надо. А оно, блядь, скользкое. А ученый идет внизу и ему все синусоидально. Натыкается на строительные леса и очень удивляется. Задирает ебало вверх. Дальше происходит следующий диалог.

- Мужик, иди на хуй отсюда! - это сверху.

- Не поэл? - это снизу.

- Чё не понял, иди, говорю, на хуй отсюда, мы стекло вставляем!

- Ээээ.

- Чё "э", пошел на хуй отсюда, я тебе сказал!

- Почему? - ученый интеллигентно так удивляется.

Сверху начинают орать уже все, и, разумеется, стекло из пальцев выскальзывает. Оно бесшумно летит вниз, между строительными лесами и стеной прямо на голову яйцеголового. В следующую секунду происходит нечто ирреальное. Стекло пролетает половину расстояния, раздается щелчок, прозрачная пластина разваливается пополам, а сами половинки врезаются в мозаичный пол справа и слева от ученого, не причинив ему особого вреда. Правда, конечно, мелких стеклянных брызг многовато. Вверху - шок. Еще бы. Еще неизвестно, жив ли этот яйцеголовый. А внизу сказочное недоумение, выраженное все той же фразой:

- Не поэл?

Ангелы.

Ангелы вокруг нас.

Но всему приходит пиздец. И, наконец, через много лет редкостный счастливчик видит глаза ангела.

В последний раз.

Коля Ювелир. Поздно ночью упал так, как падал тысячи раз - навзничь. Но первый раз в жизни попал затылком на бетонный поребрик. Встал. Дошел до дома. Затылок чего-то кровил, но с кем не бывает - не придал значения. Выпил еще стакан. Завернулся в одеяло. В шкафу стояли редчайшие альбомы по ювелирному искусству - фотографии, чертежи, наброски. Потом их спиздили. Кто - неизвестно. Не в этом суть. Коля завернулся в одеяло навсегда. К утру он умер.

Миха Хромой. Ангел посмотрел ему в глаза утром. Он обошел всех родственников - ничего необычного, просто вместо "до свидания" сказал "прощайте" - к вечеру пришел домой и повесился.

Рахманинов Паша. Ну да, такая вот фамилия, знаменитая. Закончил вуз. Обмывали диплом. Встал, чтобы сказать тост. Сказал. Когда пил - остановилось сердце. Думали - дуркует. Нет, не дурковал он. Глаза.

Миша Боголюбов. Говорил уже про него. Утонул. Пьяный в говно. Берег. Обь. Синь небесная, синь речная. Раскинул руки, небо обнял и ушел под воду. Через две недели всплыл. По зубам опознали. А больше - как узнаешь. Одна слизь.

Женя Сверкунов. Алкогольный психоз. Чертей гонял. Люди в белых халатах успокоили, усмирили. Не пил два дня. Чудовищный антрацитовый депрессняк. На третий день повесился на трубе отопления, но сорвался. Снова запой. Снова черти. Снова люди в белых халатах. Снова невыносимая тошнотворная жизнь. И так многие годы. С каждым разом трезвые дни становились все более похожими на кошмары наяву. Я иногда с ужасом читаю популярные статьи об алкоголизме, где говорится о безусловной пользе трезвого образа жизни. О том что алкоголики, блядь, должны радоваться, когда они не пьют. Ну, может и должны. Но не радуются. У Жени была сломанная на хуй психика. Неизлечимая в жопу душа. И больные, страшно больные глаза. Я смотрел в них. А потом в них посмотрел ангел. И Женечка умер трезвый. Вот так вот. И пил бы - умер. И не пил - умер. Так какая разница? Глаза. Время. Точка возврата. Полжизни в ожидании смерти.

Савченко Витя. И его жена Нина. И его ребенок. При чем жена и ребенок? А вот и именно, что не при чем должны были быть. 120 километров в час на пьяном мотоцикле. Встречный КАМАЗ. Не смотри, Витя, не смотри в глаза ангелу. Тебе руль держать надо. А Витя посмотрел. Что он увидел, что почувствовал? Да ни хрена. Поворот, доля секунды... Некогда пугаться. Лететь надо. Далеко лететь. Вместе с нерожденным ребенком. Глаза...

Саша Зоткин. Утро. Птицы. Солнце. Сердце. Целый день впереди. Но уже - не его день. Не его.

Сколько их было...

Сколько их будет.

Сколько их успокоится.

Черные крылья ангела. Не зовите его, не смотрите ему в глаза. Просто представьте, что он стоит за вами, и его крылья на мгновение стали вашими. Взмахните ими - и начнется ураган. Шорох смерти.

Но даже ангел над вами не властен. Ибо у него нет души.

Вот все у него есть. Сила, власть, могущество, умение видеть прошлое, настоящее и будущее, бессмертие и равнодушие, какое угодно умение и какое угодно богатство.

Но пуст он, и глаза его пусты.

Нет души у ангела.

Нет.

А у вас есть.

И потому - в слабости твоей есть сила твоя, человек.

И когда ты трезвый.

И уж тем более - когда пьяный.

Сияние ангельское тебе похуй. Эту главу-главку-главочку я вижу кончающейся так: Я стою на залитом солцем иэлектрическом свете столе. Подо мной раздавленные тоской шпроты, рюмки, хрустувшие от от страха и извечное поносное ольвье белого цвета. Я не пьян. Все кругом - в говно, все страшные и жующие, а я один не могу напиться, ибо наступает время, когда водка не имеет значения. А имеет значение стих-выкрик-как исвергающаяся из тебя печень. И я говорю без надрыва, стараясь, не задесь уши спящих в салате, невинных и страждущих. Много, очень много написали от том, что можно пить, и что нельзя пить, и что пить надо в меру. А я слегка шатаясь, прячу ебало в ладони и шепчу:

"БЫ

Разъединственный раз

ты бы рявкнул:

"Вы что там горланите?!" -

и велением масс

оказался бы тут же в парламенте.

В напряженные лбы

ты такую речугу им выдал бы,

что хоть на зуб долби,

хоть на мраморе

полностью выдолби.

Твой не выспренний слог

изощрила бы правда-скиталица.

Ты бы все это смог...

Но не сможешь -

язык заплетается.

...Мы из глыбы слепой

обязательно памятник вытешем -

всем, ушедшим в запой

и ни разу оттуда не вышедшим!"

И ни одного апплодисмента. Потому что великий Евгений Лукин...

(c) Бригадир Юрий Алексеевич (http://zhurnal.lib.ru/b/brigadir_j_a/sijanie.shtml)

twitter.com vkontakte.ru odnoklassniki.ru blogger.com liveinternet.ru livejournal.ru
Комментариев: 2
    

    Комментариев: 2

    Оставьте комментарий!

    grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

    Используйте нормальные имена

    Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

    (обязательно)